Первый русский любительский театр. Роковыя страсти за кулисами царских палат.

  • Dec. 20th, 2012 
  • 12933004_1729595430585926_7963139509826062960_n
Первым из русских, кто увидел живого  Мольера на сцене, был русский посол в Париже Потёмкин. Было это в 1668 году. Посла и его сына, по случаю похода в театр, надевших на себя практически всё, что было из мехов в гардеробе посольства, привели на постановку мольеровского “Амфитриона”, на сцене играл сам Мольер и его труппа. На посла игра Мольера впечатления не произвела. Да и сюжет “Амфитриона” посла не впечатлил. Возвращается герой с войны, усталый, а в это время Юпитер, приняв образ героя, спит с героевой женой, которая рожает впоследствии богатыря по имени Геркулес (Эркюля). Случай, может, и типичный для Франции и для Парижа даже комедийный. Но вот русскому человеку в далёком от родного доме Пале-Рояле на такое смотреть было просто больно. Какой-то Юпитер, какая-то беспутная Алкмена, какой-то, исусиоборони, Аргатифонтид – фиванский полководец, сам этот служивый Амфитрион, один принимает вид другого, потом ещё один раз другой принимает вид третьего – бред же полный! И потом, где мораль, где нравоучение в конце, почему никого не наказали?! Что это за комедия? Блуд один и результатом сатанинского блуда с Юпитером является не закономерное запарывание Алкмены, а рождение чудо-Геркулеса, статую которого послу уже показывали во всей геркулесовой солидной неприглядности.

На всякий случай, посол про “Амфитриона” на родину ничего писать не стал. Пришлось бы пересказывать в отчёте сюжет, что само по себе срамно, подъячих только соблазнять,  так ещё и напряжённо отвечать на обязательные вопросы, а не было ли умысла на унижение чести государя Алексея Михайловича? Тут с разбегу не ответишь, придётся врать, выкручиваться. Поэтому в статейном списке Потёмкин написал, что видел он в тот день только всадника-араба, который скакал по королевскому парку весьма ловко, выделывая всякие сложные забавы.

Первым режиссёром-постановщиком Мольера на русской сцене была, судя по всему, царевна Софья Алексеевна, которая у себя в Кремле в 1678 году закатила шоу из мольеровского “Доктора принужденного”. Представление состоялось в именины царевны, на её половине, сохранился список с афиши. Состав труппы царевны Софьи внушает трепет. Вот он ( в скобках даны какие-то мои ненужные примечания).

Сгонарель, дровосек – князь Юрий Александрович Долгорукой (боярин с 1650 года, один из составителей Соборного Уложения царя Алексея Михайловича)

Марфа, его супружница – княжна Анна Ивановна Хованская ( дочь “того самого” Ивана Андреевича Хованского, воеводы, который в 1682 году примет активное участие в стрелецком бунте, в результате которого Софья станет фактической правительницей России, будут убиты боярин Артамон Матвеев, дядя молодого царя Петра – Афанасий Кириллович Нарышкин, князь Григорий Григорьевич Ромодановский, а среди прочих убьют исполнителя роли дровосека Сгонареля князя Юрия Александровича Долгорукого – главу Стрелецкого приказа и его сына Михаила Юрьевича. Самого Хованского убьют несколько  позже, тоже вместе с сыном, на околице села Воздвиженское, что по Ярославской дороге. Убьют Хованского люди царевны-режиссёра Софьи Алексеевны. Убьют в её именины, в годовщину премьеры Мольера в Кремле, иначе сказать).

Роберт, сосед его – князь Василий Васильевич Голицын (любовник режиссёра фактический соправитель в годы правления Софьи, плохой полководец, хороший дипломат, полиглот, после падения Софьи будет вывезен в ссылку в Пинегу, где и умрёт в 1714 году. Робинзон Крузо в книге Дефо “Дальнейшие приключения Робинзона Крузо…” вывозит сына Голицына в Европу, выдав за своего управляющего, что, конечно, является вымыслом. Обладал несомненными актёрскими способностями, которые отчасти передались его внуку – Михаилу Алексеевичу Голицыну, шуту при Анне Иоанновне по прозвищу “Квасник”, известному персонажу перфоманса “Ледяной дом”).

Герон, боярин – князь Яков Никитич Одоевский ( в царствование Фёдора Алексеевича состоял “у царского сыскного дела”, а до этого давил по углам соратников Степана Тимофеевича Разина)

Луцында, дщерь его – княжна Наталья Ивановна Барятинская ( хорошая женщина)

Валериан, дворецкий – князь Дмитрий Нефедьевич Щербатов ( будет крутить белы руки “Роберту, соседу его” – В.В. Голицыну при его свержении).

Лука, прислужник Герона – полковник Семён Фёдорович Грибоедов ( сын разрядного дьяка Фёдора Иакимовича Грибоедова, составителя “Истории о царях и великих князьях земли Русской”, главного идеолога династии, обосновавшего, наконец, исторические права Романовых на русский трон, прямой предок Александра Сергеевича Грибоедова, будет соратником Хованского, будет разжалован, бит кнутом и сослан в Тотьму, умрёт в 1708 году).

Акулина, жена его – Анна Борисовна Шереметева ( дочь Бориса Петровича Шереметева, при Петре I ставшим, пожалуй, самым значительным русским полководцем, нанёсшим первое поражение шведам в Северной войне при мызе Эрестфер, за что будет пожалован орденом Андрея Первозванного и пожалован в фельдмаршалы, в 1703 году возьмёт Вольмар, Нотебург ( ставший вскоре Шлиссельбургом), Мариенбург, из которого возьмёт к себе в портомои будущую императрицу Екатерину I, откликавшуюся тогда на имя Марта. Самой Анне Борисовне на момент исполнения роли жены Луки было, примерно, шесть лет – театральные условности).

Фибот – мужичок – Михаил Яковлевич Черкасов ( сын князя Якова Черкасова, из Черкесии вызванного царём Михаилом Фёдоровичем, лицо кавказской национальности, основатель первого в России Каменского железноделательного завода, тобольский воевода).

Перин, сын его – князь Григорий Афанасьевич Козловский ( окольничий, боярин, основатель города Сызрань).

Леандр, суженый Луцынды – князь Константин Осипыч Щербатый ( не путать с князем Щербатовым)”

Такая вот труппа актёрская. Такая вот “История одного спектакля”. Первый русский любительский театр перед нами. Первым профессиональным театром стала в России труппа немца Кунста ( Куншта), а состав первого любительского был вот таким.

Режиссёр-царевна выбрала именно эту комедию Мольера, судя по всему, из-за лично-семейных обстоятельств и намекала в спектакле на случай из жизни своего папы – Алексея Михайловича Тишайшего, лечить которого пришлось, по злобному навету жены, “некоему боярину”, который, со слов злодейки, знал тайное лекарство. Адам Олеарий приводит этот эпизод царелечения в своей книге, но относит его к Борису Годунову. В чём лично я Олеарию не доверяю по неизвестной даже себе причине.

Надеюсь, что телесно пострадавших и умственно заболевших после чтения всего вот этого будет не очень много.

Advertisements

Цилиндр и апельсины

  • Jul. 10th, 2012 
  • 13669215_1948839722009159_4913451411249083320_n
Жарким августовским днём 1881 года в номере московской гостиницы “Славянский базар”  сидели трое человек: полковник лейб-гвардии гусарского полка П.П. Шувалов, флигель-адъютант К. и бывший военный министр Болгарии генерал-майор Пётр Дмитриевич Паренсов. В комнате царило молчание. Флигель-адъютант К. взял одну из двух лежащих на столе записок, медленно развернул её и прочёл: “Рогожское кладбище”. Взволнованный Паренсов взял оставшуюся бумажку, на которой было написано “Тверская-Ямская”. Граф Шувалов перекрестился. За окном полыхнула гроза.

Нет, не получается интрига.

Лучше так начну. В Москве были получены подлинные известия о том, что в старую столицу приехала большая группа секретных анархистов, имеющая при себе бомбы “небольшой круглой формы, величиной и видом апельсина, что эти анархисты будут в цилиндрах…”  Цилиндры  будут с двойным дном. В цилиндрах анархисты будут ходить по Москве и, время от времени, хищно и безжалостно ловко вскрывая второе дно, метать бомбы в доверчивых государственных деятелей.  За окном полыхнула гроза.

Тоже что-то не очень…

Поэтому начну с привычного занудного пролога.

Летом 1881 года  томящийся от безделья генерал-майор Паренсов получил телеграмму от своего бывшего сослуживца генерала Оттона Егоровича Рауха. И этой телеграмме очень обрадовался. За окном полыхнула гроза.

Пётр Дмитриевич давно уже искал себе место для трудоустройства. Бывшему военному министру Болгарии найти работу по плечу в Петербурге было очень сложно.  1 марта 1881 года бомбисты убили Александра Освободителя, манифест 29 апреля нового государя Александра III шансов для генералов, прослывших либералами, оставаться на службе не давал.

И.С. Аксаков на экстренном собрании славянского благотворительного общества описал обстановку в империи так: ” Ещё один шаг в том направлении, в котором с таким преступным легкомыслием мы двигались до сих пор – и кровавый хаос!..Не обольщайтесь тем, что великий  народ  наш безмолвствует. Он недоумевает. А понимаете ли, что значит недоумение многомиллионного народа? Точно океан вздымается его грудь, удручённая мрачным раздумьем”.

Кроме того, Петра Дмитриевича не любил лично новый император. Нелюбовь Александра Александровича была всегда похожа на тяжёлый замоскворецкий сундук. С сундуком чувства императора роднили общие черты – основательность, тяжеловесность и неподвижность. Сам-то сундук особых злодейств совершить не мог – стоял себе и стоял, но вот из-за этого  незыблемого сундучного стояния чувства неприязни было очень страшно.  Приносят тебе на дом такого окованного бегемота, заставляют расписаться, ты к нему  привыкаешь с годами, показываешь гостям,  спишь на нём, возможно. А потом входят какие-то люди и тебе из-за этого сундука безменом голову пробивают в трёх местах.

паренсов
“В трёх местах!”
П.Д. Паренсов – безработный бывший министр.

Какая уж тут дальнейшая карьера для Петра Дмитриевича?! Смешно даже говорить. Бывшие приятели бывшего военного министра болгарского княжества от него шарахаются, новыми патриотическими знакомствами П.Д. не обзавёлся. Был занят.  В 1869 году подавлял выступления казахов и киргизов в дымных степях.  В 1877 году полковника Генерального штаба отправили на нелегальную разведывательную работу в Румынию с подложным паспортом вологодского помещика. Потом была работа в Болгарии по созданию агентурной сети, вербовка главы болгарской общины сектантов-скопцов Алексея Матюшева и сочувствующего религиозным кастратам миллионера Евлогия Георгиева. Евлогий характеризовался как “холостой миллионер, ревностный патриот и безвозмездный банкир всего болгарского освободительного движения”. Благодаря сети Паренсова-Матюшева-Георгиева  русское командование получало достоверные сведения о состоянии турецких войск накануне русского вторжения, схемы минирования турками Дуная и т.п. При Плевне Пётра Дмитриевича трижды контузило. Войну полковник закончил генерал-майором с орденами и золотым оружием. Последовало предложение стать военным министром вновь образованного государства с традиционно немецким приглашённым князем Александром Баттенбергом.

Предложение пришлось принять, с русской службы уволиться.  В качестве военного министра Паренсов был рупором русского генералитета при новом дворе. Баттенберг русский генералитет откровенно ненавидел, русский генералитет отвечал князю взаимностью. Только князь ненавидел освободителей Болгарии изящно, а русские генералы по обыкновению были несколько прямодушны и, как бы сказать, по строевому неделикатны.

181201_240780649357032_1885321410_n
“Обстановка во дворце была нездоровой…”

Вот вы, допустим, князь Баттенберг. Выбрали вас на ярмарке принцев какие-то вонючие селяне правителем странноватой для вас неведомой Болгарии.  Нервы у вас на пределе, как у дебютантки в стрип-клубе.  Т.е., скорее всего, вас поимеют в подсобном помещении в первый же день и вы это прекрасно понимаете, но вы  же деятель искусства, к вам необходим, по вашему мнению, тонкий подход!  А вместо тонкого подхода и шампанского вина вы видите кругом сплошные сапоги, а выше голову вам поднять не дают пахнущие порохом грубые руки  русского генералитета. Плюс к неловкому положению и стыдному занятию вы ещё слышите всякие солдатские комментарии по поводу вашей, как бы сказать, увлекательной  работы. Гей-клуб в Махачкале и то покажется пленительным  раем.
Alexander-von-Battemberg
Капризный болгарин А. Баттенберг.

Вообщем, из-за того, что военный министр отказался называть правителя Болгарии титулом “Ваше высочество” и продолжал яростно грубить,  публично именуя каким-то жалким “Ваша светлость”,  дело окончилось отставкой министра и его возвращением на Родину, которая своего героя ждала не очень сильно.

Безработный бывший министр стал потихоньку сдавать и  горькая судьба капитана Копейкина маячила перед ним всё явственней и явственней.

s320x240
“Ну, вы поняли, да?! Никаких условий…”

И тут телеграмма от внезапно вспомнившего друга, командира 22 дивизии Рауха. И не просто телеграмма, а секретная и срочная. Раух предложил Паренсову немедленно, в течении суток, выехать в Москву для выполнения секретной миссии. И прихватить с собой флигель-адъютанта К. с револьверами. С револьверами!

И тут мы, наконец, оказываемся в номере “Славянского базара” и читаем леденящие душу записки “Рогожское кладбище” и “Тверская-Ямская”.

Обереги меня ещё от опоссумов

Jan. 18th, 2010

  • 12661774_1050399958346218_3114081867853511960_n

Не слишком заметно для себя, но превратился я в содержателя весёлого зверинца. Что меня тревожит. Это Дареллу было хорошо и весело в своём зоопарке. Писатель Даррел, судя по всему, крепко зашибал. Можно сказать, что бухал с двух рук. А алкоголики гораздо чаще, чем непьющие люди, обожают всяческое зверьё. Конечно, если бы я пил, как Дарелл, я бы тоже ликовал по случаю прибавления в вольерах. Выбегал бы к новорожденным носорогам, прижимая к груди беременную крысу. Путанно бы объяснялся с павианами, усевшись на закате рядом с их вожаком и приобняв его братски за плечи. Любовался бы видами верхом на жирафе. Тряся натуральностью своей,  прыгал бы с белками-летягами по деревьям… Дрался бы у кормушки, за кусок соли, с архарами. Размахивая бутылкой, носился бы наперегонки с гепардами. Иными словами, был бы настоящим натуралистом.

Но натуралист из меня не выходит. Вот есть у меня кот. Официальной его хозяйкой считается домоправительница Татьяна, но живёт этот кот исключительно со мной. Уже лет восемь. Кот черезвычайно стар. Если бы для таких пожилых  котов делали корма, то назвать их надо было “Вискас. Со святыми упокой! Корм для соборования и отпевания”. Раньше это кот был очень боевитый. Известный в нашей загородной аркадии душегуб и сластолюбец. Воплощал в себе, иначе говоря, все женские чаяния. Был собран, деловит. Регулярно душил крыс. Но годы своё взяли, будем откровенны. Раньше камни струёй дробил, а теперь и снег не тает. Каждое новое утро кот встречает с искренним удивлением. Эка, думает, вот оно как, ну тогда ещё поживём. Плохо видит, плохо слышит, передвигается падагрической походкой. Линяет. Воняет. Иногда переживает приступы паники по надуманным предлогам. Вот сидит-сидит, а потом, вспукнув от охватившего ужаса, начинает суетливо прятаться под диван. Маразматик, что скажешь. Я его люблю. Вижу в нём свою будущность.

Ещё есть две собаки. Они овчарки, живут во дворе, разнузданны. Раз есть собаки, то есть у меня и щенки. Рожают мне щенков мои верные сторожихи регулярно, посменно, в строгой очерёдности. Так что щенков у меня очень богато. Вот и сейчас щенки есть. Передвигаются какой-то невнятной стаей, тявкают, кусают друг друга за уши, лезут везде, гадят исключительно коллективно, вдумчиво, формируя причудливые композиции.

В далеке есть у меня корова. Корова очень полезная. Я видел её несколько раз. Она прекрасна. Свидания наши с коровой очень напоминают встречу Штирлица с женой. Я, может, на Штирлица не очень похож, хотя стараюсь. А вот корова и штирлицова жена – просто не отличить. Постоим, помолчим, вздохнём немного виновато. “Кам дела?”-спрашивает у меня корова. “Да, нормально всё”,- отвечаю. “В Лондон вот лечу”, – говорю я немного расстроенно:”сама как?”. “А, хорошо!”,-по девичьи неумло врёт корова: “всё налаживается, мастит вылечили, ты уж извини, что так вышло в прошлый раз…” Корове я с другими коровами не изменяю. Пью только её молоко, тем более, что мастит ей вылечили.

Есть у меня попугай. Мне его подарило моё прежнее градоначальное начальство. Попугай, такое ощущение, это понимает. Кто он, а кто я. Попугай молчалив, воспринимает своё бытие у меня в городской квартире как существенное понижение статуса. Похож на выжившего сталинского наркома в хрущёвской опале. Не доверяем мы друг другу, короче. Внутрипартийная борьба, сшибка мнений в толковании “Антидюринга”. Одно время, попугай мой надумал рвать из себя перья и ходить голым. Типичный бухаринец. С этой напастью мы справились. Попугая можно стало  показывать гостям. А то до обмороков доходило дело, когда попугай выскакивал из соседней комнаты голый по пояс.

Теперь у меня есть ещё котёнок. Котёнка подобрали у ворот. Котёнок женский. Все очень удивлялись такой женской котейной живучести. На улице минус двадцать пять. Хотя, когда котёнка внесли, я бы и трёх рублей на его благополучное выживание не поставил бы. Но обошлось.  Котёнок мордастый. На него все хотят посмотреть, даже щенки полезли было любопытствовать и огребли.

Теперь, стало быть, у меня и кошки будут.
Господи, господи.  Обереги меня ещё от опоссумов.

Картинка кстати. Произведение Васи Ложкина.
Очень рекомендую.

Вот, пришло, наконец, искреннее письмо!

Dec. 5th, 2012

11059474_1880021342224331_1472728197987004593_n

“Раньше пошлые водевильчики постил, убого но смешно. Сейчас в историки подался. Такой бред , что даже подпевалы-кивалы молчат. Бросайте умствовать ! Пошлые анекдоты вот ваше призвание.”

Не по лжи мне надо жить, в который раз себя убеждаю.

Бодрый старец

Dec. 2nd, 2012

  • 11014924_1814175345475598_1416623287773419159_n
“Если собственная империя, Российская, по мнению Эраста Петровича, недужила тяжело, но, может быть, ещё не смертельно, то держава Габсбургов дышала на ладан. Государственное образование, в котором одна большая нация попирает множество других, ещё может кое-как существовать на задворках Европы или просторах Азии. Однако посреди просвещённого континента подобный анахронизм не имеет шансов на выживание. В России господствующая народность, великоросская, по крайней мере составляет почти половину, а в Австро-Венгрии немцев, сосредоточивших в руках всю полноту административной власти, -едви ли пятая часть начеления…разношёрстныя по этническому составу, верованиям и култьтурным традициям народы могут мирно уживаться лишь в случае, если это им выгодно и никто не чувствует себя ущемлённым в правах. Иначе рано или поздно случится взрыв…”.

Бодрый старец!

Ходил на свадьбу

Nov. 24th, 2012

13091970_1914935922066206_3869939445827887415_n.
Слава богу, что не на свою. Свадьба была прекрасна. Меня сразу отсадили на  место среди почтенных : не пошалить, не руками поозоровать. Помню, любимой моей шуткой в молодые годы было засунуть в штаны парниковый огурец, примотав его к внутренней стороны ноги (под штаниной) изолентой и как бы случайно задеть этим огурцом  подругу невесты. А то и в порыве поздравления положить невестину руку на парниковое чудо. Всегда было интересно следить за реацией лица новобрачной.

А сейчас куража нет.

И дело не в возрасте. В самой буржуазной атмосфере дело, так я вам скажу.

Вот в ноябре 1615 года сочетались браком французский король Людовик XIII и эта самая Анна Австрийская. Чуть было не сорвалась свадьба. В начале церемониала единения младых сердец на местную тюрьму было совершено нападение. Тюрьму взяли, по просту говоря, штурмом. Убили тюремного привратника, покалечили обалдевших стражников.  Организатором и командиром штурма городского ИВС был архиепископ Бордо.  Звали лихого архиепископа-штурмовика Франсуа Сурди д Эскубло. Он и должен был венчать новобрачных, но выбрал мужское решение. Вместо всей этой свадебной приторности, ломал тюремные ворота и стрелял из пистолетов, освобождая одного приговорённого к смерти убийцу. Убийца был гугенот, но имел деловые отношения с архиепископом бордосским.  Кардинал д Эскубло, воспользовавшись правом обращения заблудшего в истинную веру, сначала с группой единомышленников проник за ограду тюрьмы, а потом, подоткнув рясу, тараном вышиб ворота. Погоня была. Сурди укрылся в одном из своих замков и начал отражение штурма сил правопорядка. Чуть де Тревиля не кончил. А всё почему? А потому, что принял Сурда в своё время к себе на службу 40 ирландцев, ищущих веру на континенте. Если бы ирландцев было бы чуть побольше, я вообще не знаю, чем бы свадебка закончилась.

Вот это я понимаю! Людовика с Аней венчал какой-то другой архиепископ, посмирнее. Из Тулузы.

Но сколько воспоминаний оставила эта свадьба. Семь человек зарезанных, двенадцать раненых, семь огнестрелов. Гости только и успевали укрываться за зарослями.

А закончилось всё хорошо.