Под тему Мышиного короля

Под тему Мышиного короля

Проснулся в гостиничном номере…Под тему Мышиного короля из “Щелкунчика”, которой у нас обычно иллюстрируют новогоднее рождество, пробежался по номеру, чтобы, как Робинзон Крузо оценить место своего ближайшего заточения. В ванной сгрёб все флакончики и засунул за пояс одноразовые шлёпанцы. Взвесил на руках полотенца, прикидывая каким что вытирать? Не сходилось. Вот это – под ноги. Этим – обильное туловище своё, этим – руки, это – для головы, пусть! А это?

И то вон, не сказать, маленькое, им что обтирать или даже заматывать? Озарённый мрачной догадкой, приложил самое маленькое полотенчико, сравнивая, нервно дёрнул щекой, отбросил прочь. Может для лилипутов такие полотенца подкладывают в ванные? Для карликов-баянистов, играющих на баяне по-трое с использованием ног? Загадка. Потом спускал воду в унитазе. Из озорства. Хихикал. Потом, надел на голову шапочку и полез под душ. В душе семь рычагов и у каждого рычага до пяти положений.

Хлестал то кипяток, то ледяная вода. Кричал под дымящимися струями молоденьким подопытным шимпанзе, но экспериментов не прекратил и поочерёдно вывернул все вентили, перещёлкнул все рычажки и у душа что-то с хрустом провернул по ободку. Под кипятковыми струями ,приплясывая и визжа, доказал превосходство своего разума и свёл сложный душ с ума. Душ стал выдавать пар в кабинке. Я думал, что такой специальный успокоительный газ, как в фильмах про Бонда. И косолапенько отбежал в дальний угол, прикрывая обожжённое лицо неопределённым ранее полотенцем. Но пар оказался обычным, не успокоительным, в влажным и тяжёлым. Неприятным. Перекрыл все клапаны и вентили. Постоял посреди ванного погрома. Потом спустил воду в унитазе ещё раз и вышел.

Изучил содержимое мини-бара. Ерундла какая-то.
Включил телевизор. Телевизор сразу предложил широчайшия ассортимент арабских телеканалов. На канале Мучеников во имя имама Али показали, как вешают мужика. Потом мои суданские любимцы порадовали музыкой. Пять мужиков в балахонах как у смерти терзали напольные скрипки и выли в разных тональностях. Шестой, тоже в балахоне, вышел и сел на ковёр чуть поодаль, помолчал, поднёс руки к ушам и присоединился к вою.

Я, прищёлкивая пальцами, покружился перед телевизором, ожидая прихода весёлого настроения. Потом отошёл к окну и посмотрел в него. За окном была грязновая зима и вороны, обнимающите друг друга крылами. За спиной наяривал сводный оркестр нильской филармонии. Переключил канал и попал в царство платного вещания. Анонсы вдохновляли. Яростно терзая пульт, нашёл своё любимое – про животных. На энималпланет, слава богу, показывали фильм прол помёт разных животных.

Вот слоновий – дымящейся и полезный. Вот очень интересный бегемот, который разбрызгивает свой помёт, привлекая внимание самочек. Я заинтересовался. Потом стали показывать энтузиастов-исследователей в жёлтых перчатках и я переключился.

Выворачивал карманы и тряс над кроватью брюками, пиджаком и даже шапкой. Запускал по локоть руку в карман кашемирового пальто. С головой погружался в бумажник. Не готовы мы к приключениям. А только к порокам готовы. Беглый осмотр содержимого карманов эту мысль прекрасно иллюстрирует. Мотков лески, крючков, увеличительных стёкол, топорика, треноги с котелком, фонарика – как не носил с собой, так и не ношу. Жизнь ничему не учит меня.

Пороки наполнили мои карманы малопригодными на одиноком острове вещами. С кем я буду веселиться на острове, что б сгодились три штуки в упаковке? Сам с собой? Ну, в этом смысле я себе доверяю.

Новости про мое заселение в мою же квартиру пока такие – сутки придётся проболтаться в отеле, прежде чем отворят мне мои волшебные двери. Буду обустраиваться в гостинице. Для начала закажу себе завтрак в номер и затаюсь, сверкая глазками-бусинками, в углу.
В комании подманенных на яблочко в платочке детей ходил в кинематограф. Зачарован прогрессом, ходил, разинув рот и направо, и налево. Дивилсся всему. Т.к. на руках оказались дети, которых пока не решаюсь продать на чужую сторонку в кабаре какое или в услужение пристроить, то пошли на мультипликационный фильм. Выбор пал на “Трёх юогатырей и Шамаханскую царицу”. Посмотрел весь фильм молча, внимательно. Встал и вышел. Лютое лесное чёрное скучное говно.

При Сталине всех создателей этого фильма ждало бы суровое и справедливое наказание. Мужчины, создатели этой русофобии, нервно рубили бы уголь на Воркуте. Причатные женщины шили бы парашюты или пели бы арии в оперных театрах Сусуманлага. Вернулись бы зато с золотыми зубами и в мехах.

Мультфильм не просто глупый, он ещё и двуличный до ужаса. Ну это как детям представление устроили, а чтобы взрослые не скучали, то мама с Дедом Морозом целоватьмся взасос начали по пьяной лавочке, прямо тут же, у праздничной ели.

Advertisements

Как известно многим

Как известно многим

Два часа назад внезапно понял, что потерял ключи от городской квартиры. Как и у миллионов соотечественников, мой недуг не сразу бросается в глаза. Здоровых вокруг меня немного. Один женился в прошлом месяце на вдове самоубийцы. Участвовал в свадебном торжестве в нетипичном для меня качестве – свидетеля торжества, а не жениха. Как известно многим, женат я примерно с пяти лет. Увидели мои игры с голубями и сразу отвели в ЗАГС под расписку.

С той поры ЗАГС для меня – дом родной. Не то, чтобы без штемпселя совсем не давали, но лицо у меня полно такого живого лукавства, что со штепселем девушка чувствует себя почему-то надёжней. Возможностью бракосочетаться со мной я выманил и погубил столько непередаваемой голубоглазой красы из мордовских лесов, что даже странно, что женился впоследствии я совсем на других.

Так вот захожу я по личиной свидетеля в квартиру молодой вдовы, ставшей теперь просто молодой. Висит на стене портрет прежнего её удавленника. На портрете прежний счастливец смотрится прекрасно. Есть такой тип лица, который трудно не назвать “краснодарским особым”. Кровь с молоком, надбровные дуги, усы, мощная шея, трапецевидные мышцы бугрят чёрный праздничный свитер и сочетание серьёзности с возможностью в любой момент набросить на себя седло и поскакать, громко ржа, в степь. Что, что надо было натворить нынешней невесте, чтобы вот этот производитель пошёл на крайний шаг, написав семь или восемь посмертных записок? И что теперь ждёт моего друга? Мне его не жалко, просто…

Помимо необоримой тяги к женитьбам, как все поняли, страдаю я рассеянностью. Которая нестрашна, если ты профессор и единственное что можешь потерять – ключи от вивария, в котором вдумчиво размножаются, имечтая о свободе, облучённые крысы, а забыть можешь только формулы, которые легко восстанавливаются.

А если у тебя потерялась связка ключей весом в пуд, на которой только от апартаментов девять дубликатов, плюс амбарные, плюс то да сё. Короче, стоял перед подъездной бронью и понимал, смахивая снежинки с пушистых своих ресниц, что ситуация складывается неприятная как новокуйбышевская стриптизёрша. Что времени уже полночь, что ночевать придётся, робея, в гостинице.

Что собственно и делаю. Понял, как выглядеть подозрительным в отеле “Р.” – в него надо попробовать в поночь заселиться одному, без вещей, с перебинтованной рукой.

стук собственной палки

стук собственной палки

Отчего-то совершенно не могу слушать музыку. Никакую. Воообще. Интересно, это пройдёт со временем? Или остаток дней я проведу под размеренное тиканье часов и стук собственной палки?

Грешил ли этим я сам? Не помню…
Но со вчерашнего вечера на банкете, понял, что категорическим принципом женской второсортности является публичное рассказывание про свой последний секс и победное пуговичное блестение глазами по случаю триумфа.